«... его губы бережно касались коленей девушки, словно легкий утренний ветерок играл капельками росы на лепестках цветка. Поцелуи шаг за шагом поднимались все выше, лаская теплую атласную кожу, а руки вслед за поцелуями скользили вверх, до тех пор, пока ладони не накрыли широкую полоску кружев на ее бедрах. Крепкие, уверенные в себе пальцы, смяв тонкую ткань, потянули вниз эту последнюю защиту, открывая спрятанное до этого междуножие...»
— Извините... Простите, пожалуйста...
— А? Кто это?
— Хм... Это я, героиня вашего рассказа.
— Да ты чё?! Серьезно?!
— Да.
— Вот так ни фига себе! И ты можешь говорить?
— Ну конечно же!
— Круто! И чего же ты хотела?
— Можно пока не снимать с меня трусики?
— Это почему же?
— Я немного стесняюсь.
— Шутишь?
— А еще они такие красивые и так нравятся мне, я хочу еще немного побыть в них.
— Постой... Вообще то... То есть я хотел сказать, что снять их все равно придется, сцена — то эротическая, без трусиков как-то естественнее это будет выглядеть. А потом наденешь их обратно: никаких проблем.
— Ну, пожалуйста, еще немножко, пару минуток.
— О, боже! Пошли женские капризы... И чем же вы будете заниматься со своим бойфрендом, сидя в трусах?
— Мы могли бы поговорить.
— Хм, интересненько, да вот только он здесь с тобой не для этого.
— Нет, вы не поняли, я хочу поговорить с вами. А он мне совсем не нравится.
— Точно я ничего не понял! Вообще то это я пишу рассказ и героев придумываю то же я и по задумке он твой идеал и у вас ночь страстной любви, ну и все такое, сама понимаешь.
— Нет, я не хочу с ним.
— Ё-мое. Надо было посговорчивее девушку придумать... Ну ладно, с кем же ты тогда хочешь?
— С вами.
— Хэ, даже не удивился. Только вот вопрос: как «это» у нас будет происходить? Ты плод моего воображения, всего лишь образ изложенный буквами на бумаге, а я как ни как живой человек: кости — мышцы, клетки — хромосомы...
— Это очень просто, вы пишите так, как вам бы хотелось провести ночь с любимой девушкой. Представьте меня вживую и записывайте свои желания и чувства от близости со мной. Кстати, как вы меня представляете? На кого я похожа?
— Ну не знаю, честно говоря. Как-то еще не пришло в голову описать твою внешность. Ну, там как обычно: красивая, стройная, блондинка... наверное...
— Что-то не оригинально. Мне то вы подсунули в постель идеального мужчину, а обо мне для себя все какие-то общие фразы заготовили. Как фоторобот из криминальной хроники, право слово.
— Ладно, не обижайся. Вот только какой же тебе образ придумать? Смотри, мне, например, нравится французская актриса Мелани Лоран, давай, ты на нее будешь похожа. И она блондинка, кстати.
— Уже лучше. А какое у меня имя? Мы же до сих пор так и не познакомились.
— Имя, имя, имя... будь уж тогда тоже Мелани.
— Нет, я хочу быть Евангелиной.
— С чего бы вдруг?
— Красиво. И к тому же в нем заключено несколько имен. Ева, например. Женщина, с которой все началось. А можно сказать и Ангелина. Или, если попроще, Лина.
— А еще Гела, этакая женщина-вамп, в черном белье и в пламени свечей.
— Вот видите, одно имя, а сколько в нем разных образов!
— Да это в любой женщине, будь она хоть Марфа Васильевна...
— А как вас зовут?
— Меня — Николай. И давай уже на «ты» общаться, как ни как мы, типа того, любовники.
— Хорошее имя. Мне нравится. «Николай, Николай, Коля...»
— Ну, Басков тут совершенно ни при чем. И, вообще, я на него ни капельки не похож.
— Да? А на кого ты похож?
— Не знаю. Говорят что на Цискаридзе, но я так не думаю. Может, какие-то отдельные черты лица немного совпадают, а так — нет.
— У-у, красавчик! «О, боже, какой же мужчина, и я хочу от тебя сына...»
— Я вижу, ты любишь петь. Веселая у меня девчонка вырисовывается. Даже не ожидал.
— Спасибо. А можно я тебя поцелую?
— Ну конечно же. Собственно говоря, мы здесь как раз для этого.
«... мои пальцы, смяв тонкую ткань, потянули вниз эту последнюю защиту, открывая спрятанное до этого междуножие. «Подожди», — выдохнула она свою просьбу, наклоняясь ко мне и обволакивая водопадом волос. Узкие ладони нежно обняли мою голову, соприкасая наши губы. Легкое касание подарило медовый вкус поцелуя, словно теплый ветерок взволновал кожу пряным запахом распустившихся цветов, и я подался вперед, к ее спелым губам, срывая короткими укусами дурманящее наслаждение. Лина прикрыла глаза, еще крепче прижимая меня к себе, будто боялась случайно разорвать этот сладостный союз наших губ и с каждым разом все жаднее, до головокружения, утопала во влаге поцелуя. И когда уже не хватило дыхания удерживать в груди щемящую дрожь, она отстранилась, выдыхая теплый стон...»
— Ууууфффффф... У меня действительно закружилась голова! Ты так классно целуешься.
— Это потому что твои губы такие сладкие. И вообще ты сама прелесть! Даже не мог подумать раньше, что такое может быть...
— Еще как может...
«... и когда уже не хватило дыхания удерживать в груди щемящую дрожь, она отстранилась, выдыхая теплый стон. Улыбка изогнула ее губы соблазнительной дугой, загадочной чертой нарисовав на лице вечную женскую тайну, бесконечную, не разгадываемую, как сама вселенная. Больше: Порно рассказы и истории. Мои руки снова легли ей на бедра. Лина чуть-чуть приподнялась, и кружева легко скользнули вниз по ее стройным ногам. Дрожащие тени от пламени свечей укутали ее тело дымкой таинственности, отражаясь от изгибов и сгущаясь во впадинках...»
— Ты зажег свечи?
— Ева, черт побери! Почему нужно задавать вопрос именно в самый неподходящий момент? Они горели еще до этого. Да и какая разница, горят они или нет.
— Ой, прости, прости, прости. Я больше не буду тебе мешать. Иди ко мне.
— Помолчи, я сам знаю, что нужно делать.
«... дрожащие тени от пламени свечей укутали ее тело дымкой таинственности, отражаясь от изгибов и сгущаясь во впадинках. Лина немного согнула ноги в коленях и развела бедра в стороны, словно приглашала разгадать ту самую изначальную тайну. И я, не раздумывая, нырнул в этот манящий омут, впиваясь губами в горячую влажную глубину. Казалось, язык сам знает что необходимо делать. Не управляемый никем и ничем, он как бабочка порхал по сочащимся желанием лепесткам, повинуясь только инстинктам, таким же древним как сама жизнь, наполненная одними лишь необузданными страстями. Разгоряченные губы скусывали с нежных складок дурманящий вкус, и я яростно глотал его, не в силах насытиться им. Горячая и влажная волна окутывала меня плотным покрывалом, толчками перекатываясь между нашими телами. Иногда мне казалось, что не только язык, но и я весь погружаюсь в бездонность развернутой передо мной тайны, без остатка сливаюсь с телом девушки, ныряю в пропасть и возношусь ввысь. «Нет!» — грудь девушки исторгает беззвучный вопль, ее тело напрягается, выгибаясь мне навстречу, впечатывая всю себя без остатка в мою неукротимую жажду. Тонкие пальцы исступленно мнут под нами скомканную простынь, а тело снова и снова изгибается в плену моих ласк. «Нет, нет, нет, нееет!!!» — стон срывается в звонкий крик, заставляя вибрировать не только воздух, но и наши тела, а потом все замирает, словно морозный холод сковывает мир вокруг нас, и Лина бессильно опускает скрученное оргазмом тело на постель...»
— Лина?... Лина, Лина, эй, что с тобой?! Ты там, хоть, живая?
— Уууффффххххх... Улет... В самом деле, меня как будто куда-то унесло. Какой-то ураган или торнадо или вихрь. Ты видел когда-нибудь вихрь? Как он, кружась, поднимает с земли пыль?
— Да, видел.
— И здесь очень похоже. Внизу зарождается вихрь, постепенно раскручиваясь и достигая максимальной скорости, а потом — бах! и уносит все твои чувства ввысь!
— Ого! А ведь это был всего лишь мой язык.
— Глупенький. Это был твой язык! Это же был ты! Тебе — то хоть понравилось?
— Я не знаю. Это нельзя назвать словом понравилось. Думаю, что таких слов вообще нет. Это надо чувствовать, переживать, пережить это лично и только тогда, может быть, поймешь что это.
— Все так. Но именно ты описываешь такие ситуации, в которых у меня возникают те или иные чувства. Я откликаюсь на твои действия. Ты даешь старт моим оргазмам!
— Но ведь это твои чувства. По правде сказать, я даже не знаю, что и как испытывает женщина. Даже одни и те же действия могут вызывать у нее каждый раз разные реакции. Разве это не так?
— Это наши чувства. Мы вместе переживаем их. Какими бы разными не были действия. И... и спасибо тебе, милый...
— За что? За то, что ты есть у меня, за то, что ты со мной? За то, что мы вместе?
«... Лина бессильно опускает скрученное оргазмом тело на постель и замирает, прижав ладонь к своим губам, будто боится с дыханием выпустить наружу трепещущую негу. Я бессильно падаю рядом, положив голову на ее неровно вздымающийся живот, и тоже замираю, слушая тишину. «Оооохххх... «— наконец-то протяжно выдыхает она, открывает глаза и запускает свои длинные пальцы мне в волосы. «Ты как?» — я задаю глупый и ненужный вопрос, но Лина лишь улыбается в ответ и легонько ерошит мою короткую прическу. «Иди ко мне» — одними губами шепчет она и протягивает руки, приглашая лечь поближе. «Спасибо тебе» — ее слова обволакивают меня теплым облаком, а мне достаточно лишь смотреть в темные глаза, вылавливая в них мерцающие искорки то ли свечей, то ли далеких звезд. Ее губы снова изгибаются, озаренные тихой радостью, таинственной и в то же время немного грустной улыбкой. Наши лица совсем рядом друг от друга, и я нежно целую эту грустную улыбку, и губы в губы шепчу ее имя: Е-В-А-Н-Г-Е-Л-И-Н-А, роняя звуки, будто капли дождя. Лина прикрывает глаза и беззвучно повторяет за мной, словно сглатывает сказанную мелодию...»
— Ты произносишь мое имя, будто поешь песню.
— Это так и есть. Твое имя — моя песня. И я хочу, чтобы твое имя никогда не кончалось.
— Скоро ты закончишь рассказ, и мы расстанемся.
— Я начну новый.
— Но это будет другой рассказ.
— Это будет по-другому, но все равно с тобой.
«... Лина прикрывает глаза и беззвучно повторяет за мной, словно сглатывает сказанную мелодию, отбирая у меня мою песню. Нет! теперь уже ничто не может лишить меня этого имени, заставить забыть эту музыку или променять это наслаждение на что-то другое. Ее имя всегда будет со мной, она всегда будет во мне, а я бесконечно буду тонуть в ней, в ее улыбках, объятиях, блеске глаз, буду раз за разом растворяться в ее жаркой глубине, сливаясь с ней воедино и навсегда! Отныне мы единое целое. ЕВАНГЕЛИНА!»