В махровой, мягкой, простыне подругу. Отнёс в постель, ей не хватало сил, В глаза стыдливо глянули друг другу, И каждый, как прощенья попросил. Легла. Вовсю распахнуты колени, Мол полюбуйся, милый, между ног, Как натрудила за пять дней, без лени, Пока туда совали, кто что мог. Она совсем немного засмущалась, Глаза прикрыла согнутой рукой, Вздохнула тяжко, будто отдышалась, Спросив: назад возьмёшь меня такой? Вдруг, булькнув, снова мутным засочилась, Стекая меж растянутости губ, И спазмом в…
Ты приходишь в Мои сны, Ты делаешь их прекрасными. В них обитаем Мы с Тобой, Они бывают не напрасными. Последний сон Мой был таков, О нем хочу Тебе поведать. Не было прекрасней сна, Что же здесь поделать. С Тобой Мы за руки держались, По берегу морскому шли. С Тобой шутили и смеялись, И не было тоски. С Тобою Мы остановились, Присели на песок. И губы наши слились, Остановится я не мог. С тобой костер Мы разожгли, Чтоб было Нам тепло. Свои тела Мы так согрели, Что стало хорошо. Луна Нам берег…
Я хуй дрочил до исступления Я извергался много раз, О онанизм! О наслаждение! Мой фантастический оргазм. Я воспеваю онанизм, Да — он порочен, да — развратен, Да — истощает организм, Но боже мой, как он приятен, Как возбуждаешься на порно, На молодых, и на старух, И дрочишь, дрочишь ты упорно, Глаза зажмурив, стонешь вслух, Ещё люблю, когда ты смотришь, Как я дрочу, сжимая, хуй, И облизнувшись, ты захочешь, И раком встанешь — Ну же, вдуй! И я ебу тебя, родная, А хуй ебёт твою пизду, Ты вертишь…
Попались стихи Маяковского мне, в них он про паспорт писал и гордость за славный Советский Союз, я вновь, вместе с ним испытал. И тут же представил как он бы сейчас таможенный пост проходил, когда уже нету того, что его, на эти стихи вдохновил… В штаны я засунул руку, ища дубликат свой бесценного груза, но вспомнил, что в мире уж нету давно Советского Союза. В штанах долго шарил широких своих ища, что не стыдно достать, но там был лишь паспорт российский и хуй. Что лучше из них показать?…
На веселом пиру мы сидели с тобой, Ты играл со своею огромной елдой В непонятную смертным игру, Испареньями тел вечер южный потел И рыгала гетера в углу... Ты ее подозвал и, наполнив бокал, Со скамьи величаво сошел И спросил ты: — О чем ее горестный стон? Потрясая слонинный свой кол... И была так гетера заворожена хером, Словно мышка под взглядом змеи, И, упав на колени, посылала моленья, Чтоб не знать от тебя ей любви! Все смотрели в испуге, потому что в округе Всюду ужас твой хуй наводил, И…
Она убирала в столовой посуду, В переднике чистом, в косынке до глаз. И к ней, извините, нахальный паскуда Повадился часто ходить — пидарас. Он ей втолковал, что она — королева, В халатике белом — с дипломом хирург. А сам примечал, что обслуга не съела, Не видело небо подобных хапуг. Её научил воровать он объедки, Для этого вшил под халат целлофан. Заставил таскать зубочистки, салфетки, Забрать с барной стойки графин и стакан. Она подчинялась безропотно, вяло, Всё делала чётко, что он говорил.…
Я ошибался в жизни много, Неважно русский знал родной. Везунчик, вымолил у Бога, Чтоб рядом быть с тобой одной. За что досталось счастье это, Не ведаю, мне не понять. Благословляю вечно лето, Что нас сумело повенчать. Ты в гавань жизни моей сонной Ворвалась — страсти ураган Я инфантильный и смущённый, Дичился, робкий истукан. Ты веселилась, хохотала, Пылал огонь прелестных глаз. Влекла, дразнила, возбуждала Сияньем разноцветных страз, Что твои ногти украшали И на руках, и на ногах. Они манили и…
Нет! без меня, меня ты не познаешь, и... только лишь когда настанет тьма, в своих, во снах ты понимаешь, что холодно, и на дворе зима. Но... я далёко и, пожалуй, тебе придётся одному, корпеть и думать (Понимаешь?) что лучше жить! Или не жить? Но всё же... одному. Зачем слова? Зачем лить слёзы? Мне не обнять тебя сейчас, но помни, что пройдут морозы и встретимся... ты только лишь мечтай! Ну вот; Дружок наш и растаял... не долго молвила молва, что с поцелуя начиная, кружится в мире голова.…
Ты нимфоманка жгучая, Как сварка автоген Грудь как волна зыбучая, Что не берет рентген. Душа страстями мается, Там где-то в глубине Пора бы ей покаяться, В плотском своем грехе. Эмоции! Эмоции! Взгляд пламенный удар Словно распада стронция, Влюбился я, пропал! Как кратер у Везувия, Весь жаром клокотит! Я весь в бинтах как мумия, Ожогами покрыт. Весь словно я ошпаренный, Что сделала со мной! Как серфингист ударенный, В волне своей доской. Слюну пустил как Шариков, Мой доктор Блюменталь С Анфисой…
Анатолий в В... граде жил, Унижений много пережил. Трудился менчендайзером в Ашане, Лучше бы работал массажистом в бане. Здесь его имеют по сто раз, Но не страшно, он ведь педераст. В магазине часто слышит он: «Толя, ты дурак или гандон? Положи, поставь сюда, У тебя же ерунда!» Униженья, громкий свист, Толику не страшно, он же мазохист. Жизнь у Толеньки не сахар, Но и все же не беда, Шлют коллеги Толю на хер, Он и рад пойти туда. Толя — необычный человек. В виде члена его оберег. Тихий, но…