Я хуй дрочил до исступления Я извергался много раз, О онанизм! О наслаждение! Мой фантастический оргазм. Я воспеваю онанизм, Да — он порочен, да — развратен, Да — истощает организм, Но боже мой, как он приятен, Как возбуждаешься на порно, На молодых, и на старух, И дрочишь, дрочишь ты упорно, Глаза зажмурив, стонешь вслух, Ещё люблю, когда ты смотришь, Как я дрочу, сжимая, хуй, И облизнувшись, ты захочешь, И раком встанешь — Ну же, вдуй! И я ебу тебя, родная, А хуй ебёт твою пизду, Ты вертишь…
Попались стихи Маяковского мне, в них он про паспорт писал и гордость за славный Советский Союз, я вновь, вместе с ним испытал. И тут же представил как он бы сейчас таможенный пост проходил, когда уже нету того, что его, на эти стихи вдохновил… В штаны я засунул руку, ища дубликат свой бесценного груза, но вспомнил, что в мире уж нету давно Советского Союза. В штанах долго шарил широких своих ища, что не стыдно достать, но там был лишь паспорт российский и хуй. Что лучше из них показать?…
На веселом пиру мы сидели с тобой, Ты играл со своею огромной елдой В непонятную смертным игру, Испареньями тел вечер южный потел И рыгала гетера в углу... Ты ее подозвал и, наполнив бокал, Со скамьи величаво сошел И спросил ты: — О чем ее горестный стон? Потрясая слонинный свой кол... И была так гетера заворожена хером, Словно мышка под взглядом змеи, И, упав на колени, посылала моленья, Чтоб не знать от тебя ей любви! Все смотрели в испуге, потому что в округе Всюду ужас твой хуй наводил, И…
Я чувствовала, что это скоро придёт! И оно пришло! И положив мне руку на плече Дав мне понять, что не время унывать! В тот миг пришёл в мой мир покой, Ведь я забыла свою боль! Что это было не пойму! Оно помогло мне от боли, И не отдало в беду Теперь мне не нужна твоя любовь. Что убивала меня вновь и вновь! А помнишь, любить я могла? И тебе отдавала всю себя! Но ты повторял все время слова. Я не нужна,совсем не нужна! Теперь не нужен и ты! Стали чувства выше, чем твои! Что же это было? Что…
Она убирала в столовой посуду, В переднике чистом, в косынке до глаз. И к ней, извините, нахальный паскуда Повадился часто ходить — пидарас. Он ей втолковал, что она — королева, В халатике белом — с дипломом хирург. А сам примечал, что обслуга не съела, Не видело небо подобных хапуг. Её научил воровать он объедки, Для этого вшил под халат целлофан. Заставил таскать зубочистки, салфетки, Забрать с барной стойки графин и стакан. Она подчинялась безропотно, вяло, Всё делала чётко, что он говорил.…
Я ошибался в жизни много, Неважно русский знал родной. Везунчик, вымолил у Бога, Чтоб рядом быть с тобой одной. За что досталось счастье это, Не ведаю, мне не понять. Благословляю вечно лето, Что нас сумело повенчать. Ты в гавань жизни моей сонной Ворвалась — страсти ураган Я инфантильный и смущённый, Дичился, робкий истукан. Ты веселилась, хохотала, Пылал огонь прелестных глаз. Влекла, дразнила, возбуждала Сияньем разноцветных страз, Что твои ногти украшали И на руках, и на ногах. Они манили и…
Облака над лысиной толкались, Солнце тупо пялилось с небес. На скамье студенты целовались, Потеряв к учебе интерес. Обменявшись стайками микробов, Лапали друг друга без стыда... Ныла поясница, жала обувь, Под ногами хлюпала вода. Солнце вяло двигалось к закату, Обещая всем бесвкусный китч... Дуб, что гордо высился когда-то, Добивал столетний паралич. Вдруг в штанах пиликнула мобила, И внезапно ёкнуло в груди. Ведь в коротком сообщеньи было... Было только слово. «Приходи!» Трусики, забытые в…
Нет! без меня, меня ты не познаешь, и... только лишь когда настанет тьма, в своих, во снах ты понимаешь, что холодно, и на дворе зима. Но... я далёко и, пожалуй, тебе придётся одному, корпеть и думать (Понимаешь?) что лучше жить! Или не жить? Но всё же... одному. Зачем слова? Зачем лить слёзы? Мне не обнять тебя сейчас, но помни, что пройдут морозы и встретимся... ты только лишь мечтай! Ну вот; Дружок наш и растаял... не долго молвила молва, что с поцелуя начиная, кружится в мире голова.…
Ты нимфоманка жгучая, Как сварка автоген Грудь как волна зыбучая, Что не берет рентген. Душа страстями мается, Там где-то в глубине Пора бы ей покаяться, В плотском своем грехе. Эмоции! Эмоции! Взгляд пламенный удар Словно распада стронция, Влюбился я, пропал! Как кратер у Везувия, Весь жаром клокотит! Я весь в бинтах как мумия, Ожогами покрыт. Весь словно я ошпаренный, Что сделала со мной! Как серфингист ударенный, В волне своей доской. Слюну пустил как Шариков, Мой доктор Блюменталь С Анфисой…
Анатолий в В... граде жил, Унижений много пережил. Трудился менчендайзером в Ашане, Лучше бы работал массажистом в бане. Здесь его имеют по сто раз, Но не страшно, он ведь педераст. В магазине часто слышит он: «Толя, ты дурак или гандон? Положи, поставь сюда, У тебя же ерунда!» Униженья, громкий свист, Толику не страшно, он же мазохист. Жизнь у Толеньки не сахар, Но и все же не беда, Шлют коллеги Толю на хер, Он и рад пойти туда. Толя — необычный человек. В виде члена его оберег. Тихий, но…