Когда я в воскресение провожала Люду на олимпиаду, она, подтрунивая, попросила меня позвонить при ней Юре и поболтать с ним. — Привет, Юра. Это Рита. Хотела узнать, как там у вас жизнь в голом виде? Точнее, мы хотели – я сейчас с Людой. Но мы одетые и идем к метро. — Привет и тебе, и Люде, - судя по голосу, Юра был очень удивлен звонком, - нормальная у нас жизнь. Просто разделись и все. Уже привыкли. — Извини за шурум-бурум эмоций, которые мы вам с Людой вчера устроили. Мы просто совершенно…
Стeмнeлo. Нa крыльцo, в чём «инкубaтoр рoдил», вышлa Рoксoмaнтa, выдeляясь бeлым цвeтoм кoжи нa фoнe тёмнoй стeны дoмa. — Мaльчики, a у вaс лoпaтa eсть? — oзaдaчилa oнa нaс вoпрoсoм. Мы удивлённo пeрeглянулись. Я пoспeшнo встaл, пoдoшёл вплoтную к дeвушкe. — Прoстудишься! A ну быстрo в дoм! — я лeгoнькo, нo нaстoйчивo втoлкнул eё в сeни, зaтвoрив зa сoбoй двeрь. — Зaчeм тeбe лoпaтa? Oсoбeннo в тaкoe врeмя? — спрoсил я, чувствуя чтo-тo нeлaднoe, прижимaясь спинoй к зaкрытoй двeри. — Зaкoпaть…
Aмaлa выбрaлaсь нa пeсчaный бeрeг и рaстянулaсь нa гoрячeм рoзoвoм пeскe. Oнa чaстo приплывaлa сюдa, чтoбы пoбыть в oдинoчeствe. Eё длинный хвoст пeрeливaлся пoд лучaми сoлнцa, свeркaя всeми изумрудными oттeнкaми. И тoлькo сaмыe кoнчики eгo были нeжнo-рoзoвыми. Тёмныe вoлoсы с рыжим oтливoм, нaмoкшиe oт вoды, прилипли к груди, oстрыe вeршинки кoтoрoй двигaлись в тaкт дыхaнию. Сoски нaпoминaли рoзoвый жeмчуг. Aмaлa устaлa и сeйчaс хoтeлa тoлькo oднoгo — зaкрыть глaзa и нe думaть ни o чём. Oнa…
Ты сначала приподнимешься на локтях, затем осмотришь молодого мужчину с головы до пупка, нарочно игнорируя глаза. Тихий вздох и твои ладони ложатся на талию Эррисмана. Спустятся немного вниз, и коснуться брюк. Свет в салоне становится ярче. Никто не знает, да и НИКОГДА не узнает, сколько сил тебе понадобилось, чтобы немного стянуть брюки. Черные плавки натянуты до предела и даже видно небольшое влажное пятнышко от смазки. — Дальше! — грубо, холодно, насмешливо. Ты кончиками пальцев оттягиваешь…
«... огонь свечи моей погас... И стук в груди в последний раз... В последний раз скажу я, что люблю...» Я до сих пор каждую ночь слышу твой голос и те слова, что сказал ты мне перед тем, как исчезнуть: «Люблю, но ухожу...» Почему судьба так жестока ко мне? Почему тебя нет рядом? Мне тяжело это все принять... Помнишь, как мы впервые встретились? Как были счастливы все эти годы? Как любили друг друга... Куда это все ушло? Сейчас, когда для меня уже нет пути назад, я обращаюсь к тебе лишь с одной…
Его большие светлые глаза нежно проникали в мою душу. Он стоял и смотрел на меня как на святого. Я чувствовал себя неловко под его взглядом и отвернул голову, пытаясь скрыть смущение. Он подошел ближе и прикоснулся к моему лицу. Его ладонь легла на мою щеку и я ощутил тепло и нежность, исходящие от этого человека. Голова вдруг закружилась и я почувствовал, как земля подо мной стала уходить куда-то далеко. Пытаясь не потеряться во тьме я схватил его за руку. Его сильная, но нежная рука напомнила…
Катя любила август – пышный, великолепный, величественный. И не только потому, что родилась в этом месяце. Для неё это была удивительная, волшебная пора – когда весёлое, бесшабашное лето начинало взрослеть и серьёзнеть, предчувствуя свой скорый конец. Когда шум и суета постепенно сменялись тишиной, спокойствием, размеренностью. Когда наконец выветривались из разгорячённой головы глупые мысли и желания, уступая место глубоким раздумьям и солидному поведению. И радужно-цветные летние топики и…
Поздно вечером они ехали в лифте, он дернулся потух свет и застрял... Он стоял заде неё. Его рука нежно провела по её ноге немного приподняв короткую юбку. Она почувствола лёгкую дрожь и возбужденье. Второй рукой он взял её нежно за тонкую шейку и резко засунул ее в откровенное декольте жадно добираясь до её возбужденной от неизвестности и желанья груди. Схватив за грудь он начал её жадно сжимать, а вторую руку держал на бедре с преподнятой юбкой. Она почувствовала такое сильное желанье, что…
*** Ненавижу тебя! Губы, контуры плеч, Нежность рук, притягательность глаз! Ты сумела меня за минуту увлечь, Я любил и парил… А сейчас? Ты печальной, уставшей входила порой В освещенный зарей кабинет. Каюсь, я иногда забавлялся игрой. Но тебя больше нет. Больше нет… Я тебя не обнял, ободряющих слов На прощанье тебе не сказал. Разрушая плеяду фантазий и снов, Отражался в витринах вокзал. Ты стояла одна, в светло – сером плаще (Как когда – то средь дымных аллей), Исчезая теперь. Но зачем ты…
Выходные тянулись долго и заунывно. Вдобавок, ко всем перипетиям, пошел дождь. Не ливень, а противный такой, мелкий моросящий дождик, который мог растянуться на недели. - Алан не звонил? – спросила Рене в субботу вечером. - Нет. Думаю, он в депрессии. – парень точно прогрызает себе в голове дыру, думая о полной безысходности сложившейся ситуации. - Или строит новые планы по завоеванию. – усмехнулась Рене. – Слушай, может тебе дать ему разок, чтобы паренек расслабился? - Мери тоже так считает. –…