Марат, приподнявшись над Артёмом – став на колени, подал своё тело назад, скользя губами по шее Артёма... по груди... по животу... перемещаясь телом назад, Марат приблизил лицо к лобку Артёма, одновременно с этим пальцами обхватив Артёмов член у самого основания, – Артём был младше Марата на три года, но член у Артёма был ничуть не меньше... ничуть не меньше! Возбуждённый, сладко ноющий ствол, вертикально вздымаясь сочной залупившейся головкой, находился в нескольких сантиметрах от губ Марата,…
Хотелось, и это было естественно и объяснимо: желание было сильнее боязни – неизмеримо сильнее; боязнь была умозрительна, и если б Артёма спросить сейчас, чего он боится, он бы ответил, что сам не знает, чего он боится, и это было бы истинной правдой, поскольку в основе его боязни не было ничего личного – ни предыдущего опыта, ни предыдущего знания; а желание полыхало в теле огнем – оно было конкретно, весомо и зримо, оно ощущалось всем телом, и, прежде всего, ощущалось т а м... оно было…
"чтобы в кайф ему было... " – прошептал он, тиская ладонью головку своего члена – смачивая её слюной... теперь – в такой позе – вход был не просто хорошо виден, а совершенно доступен, – Валерка, приставив головку своего члена к смутно темнеющему кружочку, осторожно надавил, но очко Стаса было плотно сжато, и Валерка, держа член двумя пальцами у основания, тут же надавил на очко сильнее, пытаясь разжать обнаженной головкой мышцы сфинктера... на какой миг наступила звенящая тишина: оба они – и…
В расположении роты гаснет верхний свет, и остаётся одно дежурное освещение - неяркий темно-синий свет, идущий от плафона, расположенного над выходом в коридор. — Ну, что - дрючить птенчиков будем? - вполголоса спрашивает у Артёма Юрчик. — Нет, - так же негромко - вполголоса - отзывается Артём. - Дрючить нужно за что-то... завтра, бля, вздрючим - на плацу. За плохое исполнение песни... — Добрый ты, Артём... очень добрый! Как мой дедушка, когда летом живёт на пасеке, - смеётся, подходя, Макс. —…
– Может быть, Эдик, тебе нравлюсь я? – говорю я, пряча под шутливо снисходительной – чуть ироничной – улыбкой мальчишечье сердце, взывающее к взаимности. Эдик секунду – другую молчит, опустив глаза... затем снова вскидывает на меня взгляд, и во взгляде его я по – прежнему вижу вопрос, обращенный ко мне... впору не мне его спрашивать, а мне самому отвечать на вопросы его! – Я не знаю, Виталий Аркадьевич, что именно вы хотите сейчас от меня услышать, но... я вас уважаю, и вы это знаете, – Эдик…