Стюардесса очень искусно и с собственным наслаждением делала минет. Она то проводила язычком по всей длине ствола, то поглощала его и одновременно страстно сося насаживалась на него ротиком. Она второй ладошкой нежно поглаживала яички, иногда опускаясь к ним ротиком, засасывая и вылизывая. От того, что я готовился к этому целый день, от сильного возбуждения, я быстро приблизился к оргазму и непроизвольно положив руку ей на голову и надавив, кончил, именно в тот момент, когда она глубоко…
Я лежал на полу в гостинничном номере, рядом с кроватью Мастера. Конечно из одежды на мне был только ошеиник и кожанные наручники, соединенные сзади меня, крепким карабином, а ноги были крепко оплетены цепью, концы, которои были прикреплены к ножке кровати. Так же дополняли мою одежду игольчатые зажимы для сосков, довольно таки жестокое приспособление, которое сдавливало мои бедные сосочки иголками, соединеные резиновои связкои, которая регулировало зажим на сосках. Я видел, как капельки крови…
Оставшиеся дни до конца недели прошли у Екатерины в суете. Она ездила по посольствам оформлять визы, затем планировала маршрут поездки, обзвонила и объездила множество турфирм, пока не нашла ту, в которой её устроили условия поездки. К пятнице практически все дела были сделаны, оставалось только дождаться получения виз, она планировала получить их в ближайшие две недели. При благоприятном исходе она не хотела терять время и через несколько дней после получения виз вылететь в Соединённые Штаты.…
Ночь... В призрачном сумраке подсматривающей луны, я зашел в твою комнату, где ты спишь... Ты свернулась клубком с одеялом, на тебе его почти нет (одеяла) ты поджала его под себя и обхватила ногами... На тебе длинная желтая футболка. Ты всегда так спишь. Я подошел к кровати и наклонился. Спишь... Я провел рукой по твоему бедру... до колена... . Ты во сне... Но ты откликнулась на это прикосновение и немного повернулась, оставив одеяло... я еще раз провел по твоему бедру но уже с внутренней…
Ситуация не менялась, и головка настырного органа безжалостно долбила и долбила по матке, стараясь её вытолкнуть через пупок. Когда же в конце концов член отодвинул нависшую шейку детородного органа, и проник в самый дальний уголок вагинальной трубы, ощущения женщины оказались так сильны, что безуспешное сопротивление прекратилось. От одной только мысли, что он вдул ей по самые помидоры, бедняга опять поплыла. Глазки прикрылись сами собой, и новые волны приближающегося оргазма окончательно…
Ювелирные пальчики продолжали работать с крупными пуговицами на куртке, оголяя волосатую грудь незнакомца. И не смотря ни на что, движения становились всё быстрее и резче, размашистее и глубже. И вот уже растрепанные волосы от толчков, колыхались словно от ветра, а крупная грудь, подпрыгивала вверх – вниз, покорно сжимаясь в крепких мужских ладонях. Алёна потеряла счет времени и чувство пространства, ударяясь попой, о его мощные бёдра. Когда жар достиг своего предела, она на мгновение выгнулась…
Машина долго ехала и я чуствовал, как дрожало тело моей подруги. Я старался касаться ее бедра, насколько позволяли мне наручники. Мастер наверное видел мои потуги, в зеркало своей машины, но мне было все равно, хотя я знал, что шутки кончились, с того момента, как холодная сталь крепко стянула мои руки и повязка легла на глаза. Я не видел Наташи, но ощущал, что ей нравяться мои прикосновения, а так же она пытаеться наити равновесие на сидении машины, передвигая связанные руки. Вот машина…
– Ну надо же, какой ты любвеобильный. Для того чтобы потрахаться готов встать на колени, съязвила она. Да я готов встать на колени, и до рассвета просить, нет, точнее вымаливать у тебя прощения. – Проси, а я до утра буду думать, и всё равно скажу тебе "НЕТ". Вообще – то я тебя даже и слушать не буду, я просто уйду спать домой. Мужчина встал на колени, и повёл свою речь, пытаясь разжалобить гордо стоящую женщину. И его слова всё же тронули Лерочку. Он несколько раз произнёс имя Валерия, что ей…
– Нет, вот только здесь мне его не хватало. Конечно, когда он массажирует, то не делает ничего непристойного, у него свой принцип. Работа есть работа. Но потом, стоит ему опрокинуть сто грамм, он как несчастный поклонник начинает клясться в любви. А мне это надо. Я ему сто раз говорила, что мой муж твой товарищ, и я люблю только его и наших двух деток. А тот нюни распустит: Фу противно, даже говорить не хочу. Ну а ты что на уши припал, продолжай, учись делать массаж. Для удобства мужчина встал…
Вспомнив все это, я проснулся от страха. Я по прежнему лежал совершенно голый и связанный по рукам и ногам, на полу, в номере Мастера. В зеркало по прежнему было видно Наташу, и ее бедную попку, исхлестанную накануне. Насколько позволяли мои оковы, я приподнял голову и увидел, что Мастер не спит и внимательно смотрит в мою сторону. "Не спиться, тебе милый?" – голос прозвучал очень громко в тишине ночи, но самое главное очень угрожающие. Мастер никогда не повышал голос, но по интонации всегда…