Я пассив. Я не люблю манерных и я не манерный. Но мой парень любит, когда ему подчиняются. Да, пассив так и так подчиняется. Но здесь другое. Сколько бы активы не говорили, что они не любят женоподобных, они как раз таки таких и хотят. По крайней мере, мой парень. Я вообще не люблю подчиняться, показывать себя слабым. Это не моя природа. Но я это с удовольствием превращаюсь в слабого, в сучку, в пленного, когда я трахаюсь с моим парнем. Ему это нравится. Когда я раб, а он — мой хозяин. Но все в…
Дом был большой, в два этажа, и вокруг не было ничего, кроме высокого забора и дремучего леса на много километров вокруг. Мы вошли внутрь – я впереди, он сзади. Я так и чувствовал направленный на меня ствол ружья, хотя он не прижимал его к моей спине и, может, даже не наводил его на меня вовсе. Я не хотел проверять. – Встань на середине комнаты, – приказал он. – И раздевайся. Я медленно снял с себя куртку. – Быстрее. Я торопливо разулся, дрожащими пальцами расстегнул молнию джинсов и стянул их…
– Ты правда этого хочешь? – я с сомнением посмотрел ей в глаза. – Да!.. Алина поставила на место бокал и повернулась ко мне. В её влажных глазах читалось томительное предвкушение, а сладкая улыбка развеяла мои последние сомнения. – Ты знаешь, что делать дальше: С Алиной я познакомился ещё в университете. Знакомые считали нас счастливой влюблённой парой и ни кто даже представить не мог, чем мы занимались наедине. Алина была первой девушкой, которая искренне разделяла мою страсть к разным SM…
Айрис подошла к двери и прислушалась - там раздавались сладостные стоны. В этот момент кто-то подошел к ней сзади, закрыл рот рукой и развернул лицом к себе. Это оказался Свон, сын графа Твена. Он сказал ей быть тише. Вообще, все кто были в доме были друзья: Айрис, Свон и те , кто находился за дверью - Ирина и Эдвард. В замке они были одни. Свон все еще не отпускал Айрис, он опустил взгялд на ее шею, потом на довольно откровенный вырез ее платья, которые в 17веке были модные, и одной рукой…
Ночью я лёг спать опять в окопе. Вот так и захотелось на свежем воздухе подремать от души. Под буркой так тепло, да ещё рядом горячая полуголая Наташа, уже целый лейтенант медслужбы. Какая она довольная этими двумя рубиновыми кубиками в петлицах! И постоянно благодарит меня. Да и девушки-врачи очень благодарны мне, считают, что я просто вернул их к жизни и сейчас они на своём месте. Я открыл глаза. Ранее утро… Наташа крепко обняла меня, закинув на меня свою ножку. Обе врачихи уже беременные, но…
Вскоре они и появились, обе раскрасневшиеся, донельзя чистые и довольные, ещё более красивые, аж защемило где-то в глубине души (ну очень глубоко!) – до чего невинные овечки, прямо пионерки. «Пионерки», видимо, нашли, чем заняться в душе кроме смывания грязи и наласкались друг друга всласть, не зря же подруги, и, несколько успокоенные, накинули свои халатики и присели к столу, где я давно всё разлил и красиво расставил. Подняв рюмки, мы весело чокнулись и хлопнули залпом под извечный тост «За…
Поезд, перестукивая колесами на стыках рельс начал удаляться от Казани. Дилера сидела у окошка и смотрела в ночную мглу. Мимо проносились полустанки и деревья. Прошло несколько месяцев с момента виртуальной переписки с симпатичным и милым парнем из далекой столицы и вот она готова нестись к нему на всех парах, как паровоз. Диляра еще ни раз не уезжала так далеко одна, поэтому было боязно ехать, но в поезде можно было заснуть и проснуться уже в столице. Купе было пустым и можно было спокойно…
Я ведь ненавидела его. Не то, чтобы лютой ненавистью, но этот чурка внушал мне неприязнь и отвращение. И между тем, если бы вдруг он сейчас появился на горизонте моей жизни и позвал, я бы наверное пошла. Потому, что не смотря ни на что он давал мне массу новых ощущений. Давал, совершенно не думая что – то дать. Объяснить это сложно, но я всё же попробую. После того, как чурка, чуть было не порвал мне рот, он оставил меня одну. То есть просто уехал куда – то, а я осталась в его хате. Помню он…
Придя домой, он чувствовал тяжесть, непонятную сдавленность во всем теле. Он знал, что в мире много интересных вещей, что «Государство» во много раз увлекательнее любой женщины, но остановиться не мог. Неукротимый сексуальный инстинкт заставлял его мысли обволакиваться сладостным туманом намеков, игривых взглядов, полуобнаженных тел и страстно увлекающих за собой рук, он видел знакомые лица, слышал нежные голоса, но не мог, не мог ничем им ответить; он бы хотел заговорить с ними, но они не…
Ты предлагал мне свободу. И тут случилось то, чего я сама не ожидала. Я говорю тебе, господин, что не хочу уходить, что мне хорошо с тобой. После того, что со мной сотворили люди этого мира, я уже не смогу жить нормальным человеком с нормальными людьми. Потому, прошу оставить меня в том же рабском положении, в котором я нахожусь. Моей платой за уверенность в завтрашнем дне является то, что я служу господину своими советами и своим телом. За эту уверенность я готова обслуживать моего господина и…