Утро. Тишина. Туман. Только птички чего-то чирикали, переговариваясь о своем. Может быть о любви, а может и о своих славных предках — манирапторах или даже натурально целурозаврах. Кто их разберет? Яркий солнечный свет. Небо с редкими белыми пятнами облаков. Листва кустов и деревьев, пятна цветов на ковре зелени – типичная природа средней полосы. А я иду к Маше, она позвала меня по очень важному делу. Ну что ещё? Девушку я вылечил и они с мамочкой своей уже и уехали... Поцелуй был долгим и…
С этой минуты для нас наступил почти ад. Дети стали носиться и орать, никак их не могли успокоить. А эта "тётя Лошадь", как её назвал Лёша, подшла к Тане и стала орать и требовать накормить их. Леша подошёл и попросил не орать, мы в немецком тылу, но она заявив, что это у неё голос такой, вновь стала орать. Лёша психанул и влепил ей смачную оплеуху, она аж в кусты улетела. Я тоже подошёл и тихо: "Не орать! Мы в тылу!" Ненормальная какя-то, правда от неё такой перегар - всё понятно. Ладно, Таня…
Кончик Ириного языка подныривает в потаённую глубь меж двух сладких створок – и тут же выныривает наружу. Пик сумасшедшего наслаждения обжигает Анну. – Лучше, чем Олег?. . – Да – а... – выдыхает она, плохо понимая даже сам смысл вопроса. Анне не видно, появилась ли улыбка на губах Иры, но кончик неутомимого язычка оной вознаградил её тело целой серией безумных, сладостных пиков. Коварно глядя подруге в глаза, Ирина выпрямляется. Шепчет, не отводя от неё взгляда: – Тут так мало места. Кабинка…
К ночи матушка-природа Разродилась непогодой, Налетел внезапно шквал, Тучи серые нагнал. И справляя панихиду, Главный колокол с обидой, В одиночестве своём Бухал над монастырём… После жуткого эксцесса С охуевшим страшным бесом, Не осталось сил у всех Для разврата и утех. Потому-то вся обитель, Ошалев от этой битвы, На ночь Богу помолясь, В свои кельи разбрелась. Тихо радуясь исходу, О душе сестрицы Оды Скорбно вспомнили опять, Да и увалились спать… Настоятельница только Не могла улечься в…
Тёплая лагуна приняла её в свои объятия. В стороне мирно покачивались яркие зелёные вертикальные листья водорослей, периодически протягивающие в сторону обнажённого женского тела свои нитевидные щупальца, но так и не дотянувшись, со следующим движением воды возвращались назад. Чуть подалее сновали мелкие рыбёшки, активно реагировавшие на исходящее от тела тепло, выставляя и раздувая свои рты-присоски, усеянные мелкими шипами-бугорками. При прикосновении к телу, что водорослей, что рыбёшек, и те…
... и вот привезли Мите из Италии Софи Лорен. Ей уже под пятьдесят, но до сих пор не знала она счастья в плотской любви. Глаза жадные, громадные, губы негритянские, а груди вырастила – сбоку надо заходить, чтобы до шеи дотянуться. Софи Лорен вошла (а Митю по такому случаю помыли, постригли, в джинсовый костюмчик всунули) и как – то он застеснялся: корреспонденты с зеркалками набились, Феллини приехал снять акт с начала до конца. Так вот Митя, прежде всего попросил всех выйти. Делать нечего.…
Пятница. Мужик придя с работы, заперся дома. Бросил в угол дряхлую сумку, стащил сальный пиджак. Упали на пол нестираные джинсы. В запущенной комнатушке ждала развратная жёнушка, Пятница. Она полу-лежала в широком кресле в рваных колготках, раскинув ноги врозь, сплевывая шелуху от семечек на свои большие желеобразные груди. Мужик встал на четвереньки, уперся вспотевшим лбом в её коленные чашки и заныл плаксиво: "Госпожа, ваша мокрая писька сводит меня с ума! Впустите послушного пса…
Ты не понимаешь. Как ты можешь понять, что за демоны сидят внутри меня, если я сама до недавнего времени не знала об этом? Ты не можешь мне дать то, чего я хочу, – но вина в этом не твоя, а моя. Как глупо. Сейчас ты выскользнешь из моих объятий и уйдёшь, растворишься насовсем из моей жизни, а я сделаю себе горький кофе. Чтобы запахом его забить воспоминание об аромате твоих волос и твоей кожи. Навсегда. * * * Рука Ирины скользнула ей за спину, кончики пальцев коснулись нагих девичьих плеч. Анна…
Перелёт на удивленье Занял лишь одно мгновенье, Настя глазом за весь путь Не успела и моргнуть. Только что в огромной зале Раскорячившись стояла, Всунув в задницу «рожок», Раз – и вот уже Торжок! Так вот «раком», с голым задом, В зарослях родного сада, Средь деревьев и кустов, В мир наш возвратилась вновь! Та ещё была картина! Белый зад из шубы длинной, И пизда под ним, как глаз, В белый свет уставилась! Благо ни один свидетель Появленья не заметил, А то от таких чудес Точно ебнулся бы здесь.…
Обняв его и целуя на показ сопернице, кровавыми тонкими алыми губами прямо его в губы и смотря искоса злобно и злорадно на Алину. Она обняла его за шею любовника своими в змеиной чешуе, как и у, ее любимого когтистыми руками и прижалась к нему, обхватив одной в чешуе такой же когтистой ногой Элоима за мужскую Инкуба талию. Элоим смотрел злобно на Алину своими светящимися голубыми глазами. – Уходи от меня! – рявкнул, на нее Элоим – Ты привела человека в мой мир. Живого человека. Чужого человека,…