Тут же на стене гостиной Затуманилась картина, Словно бычий кто пузырь Растянул по раме вширь. И на нём, строкой бегущей, Появились буквы кучей, И рассыпавшись едва, Стали строиться в слова: «…Разве Господин тебе я? Я и подойти не смею… Для тебя я верный раб, Мне бы рядом быть хотя б… …Хоть средь дня, а хоть средь ночи, Всё исполню, что захочешь, Что на ум тебе придёт, Сделаю всё мигом… Вот!.. …Ни о чём не беспокойся, Ничего вокруг не бойся, Хочешь – ешь, а хочешь – пей, Госпожою стань моей!..…
Только двор был незнакомый, Глядь, а он уже и дома! Вон и терем, и крыльцо, Чьё – то в ужасе лицо… Сунул он за пояс руку, Вытащил из жопы «штуку», Осмотрел её, протёр: «Надо ж, бля, какой прибор! Очень нужная вещица, Сразу видно – заграница! Ну, наука, вот дела, До чего уже дошла!» Тут и девки с теремочка Вылетели словно квочки: «Тятя, тятенька! Живой! Возвернулся сам домой!» «А нам сказано – то было, Что тебя волною смыло, Что пришёл тебе конец, А ты вот он, молодец!» «Правда, мы уж и не…
А за ужином, под пиво, Стал он рассуждать хвастливо: «Что бояться? Так и так… Что я, братцы, не козак? Не боюсь! – всё голосил он, – Никакой бесовской силы!» Но когда привстал Явтух, У Хомы и взгляд потух! «Что уже?» «Пора, философ, Вон уж звезд на небе россыпь… Потянуло от земли…» И Хома кивнул: «Пошли…» Двинулись в храм по бурьяну, И философ непрестанно, Словно покидал наш свет, Всё оглядывался вслед. Видно было, что боялся, Всё заговорить пытался, Всё сочувствия искал, Но седой Явтух молчал.…
Как пришли дьячок с Евтухом, Не повёл Хома и ухом, Даже слова не сказал, Лишь таращил вдаль глаза… Видно отказали ноги, И пришлось звать на подмогу Козаков, чтоб до дому Как – то довести Хому. Там горилки из бутыли Внутрь Хоме с полкварты влили, Чтоб прошёл его мандраж, Он так поперхнулся аж… Водка – зло, но как иначе? Зато соображать он начал, И в глазах, глядящих ввысь, Появился некий смысл. На живые лица глядя, Даже волосы пригладил: «Да… такие вот дела… Ну и ноченька была… Много в свете…
Сегодня не простая ночь, ох, неспроста у меня по спине мурашки бегут. Да и метро еще более безлюдно, чем обычно: люди чувствуют неладное кожей и, подгоняемые неведомой силой, торопятся домой, прижаться скорее к любимым, найти защиты в крепких и нежных объятиях. Но только не я. …Можно было остаться с НИМ, сложить голову ЕМУ на грудь, прижаться всем телом, упиваясь будоражащим запахом любимого мужчины и ощущая тепло такого близкого тела. И стало бы так хорошо и спокойно, под защитой стен, дверей…
Это был очередной праздник середины лета, когда жители ближайших деревень собирались менять девственность своих юных сыновей и дочерей на напиток бессмертия с далёкой Серебряной Луны. Этот договор с Луихадом пока соблюдался. Отдавая ему и его лунным девам свою девственность, люди получали в обмен волшебный эликсир. Лунное зелье потихоньку распространялось по Земле, и до сих пор отлично действовало. Понимая, что вечно хранить тайну не удастся, Залдрон ждал в будущем возможных проблем, и думал,…
Слышали анекдот: "Шизофреничка Маша за время обеда успела поругаться с тремя пельменями и получить пи*ды от черпака"? Так вот, вы посмеетесь скорее всего, но это про меня))). Итак, начнем сначала. Меня действительно зовут Маша и сего дня утром со мной случилась страшная беда – меня изнасиловали. Причем в собственной квартире! Я и раньше замечала довольно странные взгляды со стороны моего шифоньера. Но сегодня! Иду значит я, переодеваться открываю мой шкаф, а он резко схватил меня и запихнул…
– Я никогда не целовалась с девушкой, у которой пирсинг в языке... – Ты хочешь узнать, какие возникают ощущения? – Да. Получив согласие, я тут же прильнула к её губам, дразня её язычком. Мне очень повезло с девушкой – она заводится с пол – оборота, своими стонами распаляя моё желание. Любое прикосновение к её телу, поцелуй, объятие вызывают такую бурную реакцию, что я забываю обо всём и думаю только о ней, о её теле. Первый раз у нас был на уютной съёмной квартире со скромной обстановкой. Для…
Укромная квартирка с одной комнатой и четырьмя особями человеческого рода готовилась к пиршеству человеческой похоти, сладострастия и большого количества извращенного сексуального наслаждения. Две юные особы: Мария и Катерина – обнаженные – лежали бок о бок на кровати, застланной белой простыней, я же сидела в кресле, еще в одежде попивая из бокала красное вино. На кухне суетилась Жанна, она приготавливала еду для нас, слышались только звуки жарившегося мяса и ее песнопений. Мария повернулась…
Спасаясь от, преследовавших её, отморозков, Таня побежала в самую глубь городского кладбища, на бегу открыв, ржавые ворота. Она бежала, не оборачиваясь, всё глубже и глубже. Спотыкалась через могильные холмы. Падала, разбивая в кровь коленки. Поднималась и снова бежала. Когда уже совсем не осталось сил, Таня остановилась возле большого дерева, чтобы отдышаться и немного прийти в себя. Она обернулась, посмотрела по сторонам, но тех парней нигде не было видно. Может быть, они не видели, как она…