Только двор был незнакомый, Глядь, а он уже и дома! Вон и терем, и крыльцо, Чьё – то в ужасе лицо… Сунул он за пояс руку, Вытащил из жопы «штуку», Осмотрел её, протёр: «Надо ж, бля, какой прибор! Очень нужная вещица, Сразу видно – заграница! Ну, наука, вот дела, До чего уже дошла!» Тут и девки с теремочка Вылетели словно квочки: «Тятя, тятенька! Живой! Возвернулся сам домой!» «А нам сказано – то было, Что тебя волною смыло, Что пришёл тебе конец, А ты вот он, молодец!» «Правда, мы уж и не…
А за ужином, под пиво, Стал он рассуждать хвастливо: «Что бояться? Так и так… Что я, братцы, не козак? Не боюсь! – всё голосил он, – Никакой бесовской силы!» Но когда привстал Явтух, У Хомы и взгляд потух! «Что уже?» «Пора, философ, Вон уж звезд на небе россыпь… Потянуло от земли…» И Хома кивнул: «Пошли…» Двинулись в храм по бурьяну, И философ непрестанно, Словно покидал наш свет, Всё оглядывался вслед. Видно было, что боялся, Всё заговорить пытался, Всё сочувствия искал, Но седой Явтух молчал.…
Как пришли дьячок с Евтухом, Не повёл Хома и ухом, Даже слова не сказал, Лишь таращил вдаль глаза… Видно отказали ноги, И пришлось звать на подмогу Козаков, чтоб до дому Как – то довести Хому. Там горилки из бутыли Внутрь Хоме с полкварты влили, Чтоб прошёл его мандраж, Он так поперхнулся аж… Водка – зло, но как иначе? Зато соображать он начал, И в глазах, глядящих ввысь, Появился некий смысл. На живые лица глядя, Даже волосы пригладил: «Да… такие вот дела… Ну и ноченька была… Много в свете…
А за ним и вся неделя В наслажденьях пролетела, Развлекались – спасу нет! Перерыв – лишь на обед! Ну и монстр, как обещался, Никогда не повторялся, Как рассвет, так, паразит, Принимает новый вид! Настю малость не стошнило, Когда гоблином – дебилом, С мордой, как дубовый пень, Он явился в третий день! Весом около полтонны, Ноги, руки, как колонны, Член и тот, чтоб не соврать, Весил килограммов пять! Настя аж завыла прямо, Когда эти килограммы Он, не смазав ей просак, Запердолил кое – как! Удивил…
«А ну – ка девушки, а ну красавицы…» Как – то раз субботним утром Солнце разгорелось круто, Задышало над землей Настоящею весной. Потекли сосульки с крыши, Небо приподнялось выше, И замерзшее говно Стало вдоль дорог видно. Птички с юга прилетели, Зашумели, загалдели, И безумные коты Взвыли аж до дурноты! В общем, оклемалась вроде После холодов природа, И к восьмому марта враз, Впала в праздничный экстаз! Ну ещё бы, день тот красный Был придуман не напрасно, Чтоб весной во всей красе Бабы…
Измотавшись до упаду, Шесть часов проспал он кряду, Под собой примяв песок, Но согрелся и обсох. Пробудился – буря мглою Небеса уже не кроет, Солнце жарит свысока, Как барашки облачка… В общем, изменилась вроде К лучшему вокруг погода, А с погодою и он Всё забыл как страшный сон! И уже всё, что с ним сталось, Вдруг забавным показалось, Потянулся, крякнул, встал: «Так, куда я тут попал?» Огляделся, потоптался, Проперделся, просморкался, Не скрывая интерес, Двинулся повыше в лес. И от воздуха…
Ах, как нравились им сцены! Так что сёстры постепенно Стали сами, твою мать, В них участье принимать! Поначалу заставляли, Чтоб им письки целовали, Как у древних у цариц, Ползая пред ними ниц! Сядут в кресла, как на троны, Ноги врозь, от ласки стонут, А вся дворня так и так, Хором лижет им просак! Дарья с Варькою трясутся, От восторга чуть не ссутся, И орут на все лады, Раздвигая две пизды! Ну и Настя, как иначе? Тоже писечку не прячет, Глядя на сестриц своих, Что она, блин, хуже их? Но сказать…
Поутру, зарёю только Небо зацвело с востока, Царь с невестою вдвоём Объявились над крыльцом. И невеста, в безупречном Белом платье подвенечном, В драгоценностях, в мехах, Выглядела – просто ах! Глянуть – истинно царица! А в руках перо Жар – птицы Аж светилось всё огнём Освещая всё как днём! Царь же, чуть прикрывши тело Вышитой рубахой белой, Ждал команды на прыжок В разогретый кипяток… Было всё уже готово Для обряда колдовского, И костёр вовсю трещал, Раскаляя медный чан. В нём, как велено и…
Но едва прошла неделя, У царя опять идея, Вновь посыльный из дворца До царя зовёт Стрельца. Вновь Стрельцу не до покоя: «Боже, что ещё такое? Что удумал старый «хрен», И каких ждать перемен?» И царю ведь не откажешь, Не пошлёшь подальше даже, Так что, слов не говоря, Стал пред очи он царя. «Вот что, дорогой приятель, Я тут долго думал, кстати, И надумал мысль одну: Что б мне не завесть жену? Что ж, что трёх похоронил я, Это же когда всё было! Уж пол жизни позади… Не, ну сам ты посуди: Как –…